Пушкин  
Александр Сергеевич Пушкин
«Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно;
не уважать оной есть постыдное малодушие.»
О Пушкине
Биография
Хронология
Герб рода Пушкиных
Семья
Галерея
Памятники Пушкину
Поэмы
Евгений Онегин
Стихотворения 1813–1818
Стихотворения 1819–1822
Стихотворения 1823–1827
Стихотворения 1828–1829
Стихотворения 1830–1833
Стихотворения 1834–1836
Хронология поэзии
Стихотворения по алфавиту
Коллективные стихи
Проза
Повести Белкина
Драмы
Сказки
Заметки и афоризмы
Автобиографическая проза
Историческая проза
История Петра
История Пугачева
Письма
Деловые бумаги
Статьи и заметки
Мои замечания об русском театре
  О прозе
  О причинах, замедливших ход нашей словесности
  Примечания к «Цыганам»
  Возражение на статью Бестужева
  О г-же Сталь и о г. А. М-ве
  О предисловии г-на Лемонте к переводу басен Крылова
  О поэзии классической и романтической
  О стихотворении «Демон»
  Об Андре Шенье
  О трагедии
  О народности в литературе
  Возражение на статьи Кюхельбекера в «Мнемозине»
  О народном воспитании
  Об альманахе «Северная лира»
  Стихотворения Евгения Баратынского 1827 г.
  О драмах Байрона
  Материалы к «Отрывкам из писем, мыслям и замечаниям»
  «Если звание любителя отечественной литературы...»
  О трагедии Олина «Корсер»
  Письмо к издателю «Московского вестника»
  Возражение на статью «Атенея»
  О поэтическом слоге
  «Бал» Баратынского
  О публикации Бестужева-Рюмина в «Северной звезде»
  О «Ромео и Джюльете» Шекспира
  О «Некрологии генерала от кавалерии Н. Н. Раевского»
  Общество московских литераторов
  О переводе романа Констана «Адольф»
  Илиада Гомерова, переведенная Гнедичем
  Разговор о критике
  О «Разговоре у княгини Халдиной» Фонвизина
  О новейших блюстителях нравственности
  Невский альманах на 1830 год
  Объяснение по поводу заметки об «Илиаде»
Публицистика
Переводы
Статьи о Пушкине
Стихи о Пушкине, Пушкину
Словарь миф. имен
Ссылки
Карта сайта
 

Статьи и заметки » Мои замечания об русском театре

Должно ли сперва поговорить о себе, если захочешь поговорить о других? Нужна ли старая маска Лужнического пустынника[1] для безымянного критика «Истории» Карамзина? Должно ли укрываться в чухонскую деревню[2], дабы сравнивать немку Ленору с шотландкой Людмилой и чувашкой Ольгою? Ужели, наконец, необходимо для любителя французских актеров и ненавистника русского театра прикинуться кривым и безруким инвалидом[3], как будто потерянный глаз и оторванная рука дают полное право и криво судить и не уметь писать по-русски? Думаю, что нет, и потому не прилагаю здесь ни своего послужного списка, ни свидетельства о рождении, ни росписи своим знакомым и друзьям, ни собственной апологии. Читатель, которому до меня нет никакой нужды, этим нимало не оскорбится, и если ему нечего делать, то пробежит мои замечания об русском театре, не заботясь, по какому поводу я их написал и напечатал.

Публика образует драматические таланты. Что такое наша публика?

Пред началом оперы, трагедии, балета молодой человек гуляет по всем десяти рядам кресел, ходит по всем ногам, разговаривает со всеми знакомыми и незнакомыми. «Откуда ты?» — «От Семеновой[4], от Сосницкой[5], от Колосовой[6], от Истоминой[7]».— «Как ты счастлив!» — «Сегодня она поет — она играет, она танцует — похлопаем ей — вызовем ее! она так мила! у ней такие глаза! такая ножка! такой талант!..»—Занавес подымается. Молодой человек, его приятели, переходя с места на место, восхищаются и хлопают. Не хочу здесь обвинять пылкую, ветреную молодость, знаю, что она требует снисходительности. Но можно ли полагаться на мнения таковых судей?

Часто певец или певица, заслужившие любовь нашей публики, фальшиво дотягивают арию Боэльдье или della Maria[8]. Знатоки примечают, любители чувствуют, они молчат из уважения к таланту. Прочие хлопают из доверенности и кричат форо из приличия.

Трагический актер заревет громче, сильнее обыкновенного; оглушенный раёк приходит в исступление, театр трещит от рукоплесканий.

Актриса... Но довольно будет, если скажу, что невозможно ценить таланты наших актеров по шумным одобрениям нашей публики.

Еще замечание. Значительная часть нашего партера (т. е. кресел) слишком занята судьбою Европы и отечества, слишком утомлена трудами, слишком глубокомысленна, слишком важна, слишком осторожна в изъявлении душевных движений, дабы принимать какое-нибудь участие в достоинстве драматического искусства (к тому же русского). И если в половине седьмого часу одни и те же лица являются из казарм и совета занять первые ряды абонированных кресел, то это более для них условный этикет, нежели приятное отдохновение. Ни в каком случае невозможно требовать от холодной их рассеянности здравых понятий и суждений, и того менее — движения какого-нибудь чувства. Следовательно, они служат только почтенным украшением Большого каменного театра[9], но вовсе не принадлежат ни к толпе любителей, ни к числу просвещенных или пристрастных судей.

Еще одно замечание. Сии великие люди нашего времени, носящие на лице своем однообразную печать скуки, спеси, забот и глупости, неразлучных с образом их занятий, сии всегдашние передовые зрители, нахмуренные в комедиях, зевающие в трагедиях, дремлющие в операх, внимательные, может быть, в одних только балетах, не должны ль необходимо охлаждать игру самых ревностных наших артистов и наводить лень и томность на их души, если природа одарила их душою?

Но посмотрим, достойны ли русские актеры такого убийственного равнодушия. Разберем отдельно трагедию, комедию, оперу и балет и постараемся быть снисходительными и строгими, но особливо беспристрастными.

Говоря об русской трагедии, говоришь о Семеновой и, может быть, только об ней. Одаренная талантом, красотою, чувством живым и верным, она образовалась сама собою. Семенова никогда не имела подлинника. Бездушная французская актриса Жорж[10] и вечно восторженный поэт Гнедич могли только ей намекнуть о тайнах искусства, которое поняла она откровением души. Игра всегда свободная, всегда ясная, благородство одушевленных движений, орган чистый, ровный, приятный и часто порывы истинного вдохновения, всё сие принадлежит ей и ни от кого не заимствовано. Она украсила несовершенные творения несчастного Озерова и сотворила роль Антигоны и Моины; она одушевила измеренные строки Лобанова[11]; в ее устах понравились нам славянские стихи Катенина, полные силы и огня, но отверженные вкусом и гармонией. В пестрых переводах[12], составленных общими силами и которые, по несчастью, стали нынче слишком обыкновенны, слышали мы одну Семенову, и гений актрисы удержал на сцене все сии плачевные произведения союзных поэтов, от которых каждый отец отрекается поодиночке. Семенова не имеет соперницы. Пристрастные толки и минутные жертвы, принесенные новости, прекратились, она осталась единодержавною царицею трагической сцены. Было время, когда хотели с нею сравнивать прекрасную комическую актрису Валберхову[13], которая в роли Дидоны живо напоминала нам жеманную Селимену (так, как в роли Ревнивой жены <*> напоминает она и теперь карфагенскую царицу). Но истинные почитатели ее таланта забыли, что видали ее в венце и мантии, которые весьма благоразумно сложила она для платья с шлейфом и шляпки с перьями.

В скромной одежде Антигоны, при плесках полного театра, молодая, милая, робкая Колосова[14] явилась недавно на поприще Мельпомены. Семнадцать лет, прекрасные глаза, прекрасные зубы (следовательно, частая приятная улыбка), нежный недостаток в выговоре обворожили судей трагических талантов. Приговор почти единогласный назвал Сашеньку Колосову надежной наследницей Семеновой. Во всё продолжение игры ее рукоплесканья не прерывались. По окончанию трагедии она была вызвана криками исступления, и когда г-жа Колосова большая

Filiae pulchrae mater pulchrior [15]

в русской одежде, блистая материнскою гордостью, вышла в последующем балете, всё загремело, всё закричало. Счастливая мать плакала и молча благодарила упоенную толпу. Пример единственный в истории нашего театра. Рассказываю просто, не делая на это никаких замечаний. Три раза сряду Колосова играла три разные роли с равным успехом. Чем же всё кончилось? Восторг к ее таланту и красоте мало-помалу охолодел, похвалы стали умереннее, рукоплескания утихли, перестали ее сравнивать с несравненною Семеновой; вскоре стала она являться пред опустелым театром. Наконец, в ее бенефис, когда играла она роль Заиры, все заснули и проснулись только тогда, когда христианка Заира, умерщвленная в пятом действии трагедии, показалась в конце довольно скучного водевиля в малиновом сарафане, в золотой повязке, и пошла плясать по-русски с большою приятностию на голос: Во саду ли, в огороде.

Если Колосова будет менее заниматься флигель-адъютантами е. и. в., а более своими ролями; если она исправит свой однообразный напев, резкие вскрикиванья и парижский выговор буквы Р, очень приятный в комнате, по неприличный на трагической сцене, если жесты ее будут естественнее и не столь жеманными, если будет подражать не только одному выражению лица Семеновой, но постарается себе присвоить и глубокое ее понятие о своих ролях, то мы можем надеяться иметь со временем истинно хорошую актрису — не только прелестную собой, но и прекрасную умом, искусством и неоспоримым дарованием. Красота проходит, таланты долго не увядают. Кто нынче говорит об Каратыгиной, которая, по собственному признанию, никогда не могла понять смысла ни единого слова своей роли, если она писана была стихами? Было время, когда ослепленная публика кричала об чудном таланте прелестной любовницы Яковлева; теперь она наряду с его законною вдовою, и никто не возьмет на себя решить, которая из них непонятнее и неприятнее. Скромная, никем не замеченная Яблочкина, понявшая совершенно всю ничтожность лица трагической наперсницы, предпочитается им обеим простым, равнодушным чтением стихов, которое, по крайней мере, никогда не вредит игре главной актрисы.

Долго Семенова являлась перед нами с диким, но пламенным Яковлевым[16], который, когда не был пьян, напоминал нам пьяного Тальма. В то время имели мы двух трагических актеров! Яковлев умер; Брянский[17] заступил его место, но не заменил его. Брянский, может быть, благопристойнее, вообще имеет более благородства на сцене, более уважения к публике, тверже знает свои роли, не останавливает представлений внезапными своими болезнями; но зато какая холодность! какой однообразный, тяжелый напев!

По мне уж лучше пей[23],
Да дело разумей.

Яковлев имел часто восхитительные порывы гения, иногда порывы лубочного Тальма. Брянский всегда, везде одинаков. Вечно улыбающийся Фингал, Тезей, Орозман, Язон, Димитрий — равно бездушны, надуты, принужденны, томительны. Напрасно говорите вы ему: расшевелись, батюшка! развернись, рассердись, ну! ну! Неловкий, размеренный, сжатый во всех движениях, он не умеет владеть ни своим голосом, ни своей фигурою. Брянский в трагедии никогда никого не тронул, а в комедии не рассмешил. Несмотря на это, как комический актер он имеет преимущество и даже истинное достоинство.

Оставляю на жертву бенуару Щеникова[18], Глухарева[19], Каменогорского[20], Толченова[21] и проч. Все они, принятые сначала с восторгом, а после падшие в презрение самого райка, погибли без шума. Но из числа сих отверженных исключим Борецкого[22]. Любовь, иные думают, несчастная, к своему искусству увлекла его на трагическую сцену. Он не имеет величественной осанки Яковлева, ни даже довольно приятной фигуры Брянского, его напев еще однообразнее и томительнее, вообще играет он хуже его. Certes! c’est beaucoup dire [24] — со всем тем я Борецкого предпочитаю Брянскому. Борецкий имеет чувство; мы слыхали порывы души его в роли Эдипа и старого Горация. Надежда в нем еще не пропала. Искоренение всех привычек, совершенная перемена методы, новый образ выражаться могут сделать из Борецкого, одаренного средствами душевными и физическими, актера с великим достоинством.

Но оставим неблагодарное поле трагедии и приступим к разбору комических талантов.

Примечания

Статья, сохранившаяся в беловом автографе, опубликована была в 1895 г. На автографе надпись Н. И. Гнедича: «Пьеса, писанная А. Пушкиным, когда он приволакивался, но бесполезно, за Семеновой, которая мне тогда же отдала ее». М. Е. Лобанов сделал приписку к надписи Гнедича (при слове «Пьеса»): «вообще сумасбродная». Писано не ранее января 1820 г., а так как отдана в незаконченном виде Е. Семеновой, то можно предположить, что Пушкин писал ее до мая 1820 г. и передача объясняется высылкой Пушкина из Петербурга. По-видимому, Пушкин собирался печатать свою статью в «Сыне отечества».

[1] Лужнический пустынник (Лужницкий старец) — псевдоним, часто встречавшийся на страницах «Вестника Европы». Пушкин считал, что все статьи за этой подписью писаны редактором журнала М. Т. Каченовским. В 1819 г. появилась статья Каченовского, направленная против «Истории государства Российского» Карамзина. Эта статья, напечатанная в пяти номерах журнала, подписана «Ф.» и названа «Письма киевского жителя к его другу»; статья содержала разбор предисловия Карамзина и двух переводов этого предисловия.

[2] Чухонская деревня - С пометой «Тентелева деревня» Н. И. Гнедич напечатал в «Сыне отечества» в 1816 г. статью «О вольном переводе Бюргеровой Леноры», в которой сравнивал два вольных подражания «Леноре» Бюргера: «Людмилу» Жуковского и «Ольгу» Катенина.

[3] Безрукий инвалид - В «Сыне отечества» 29 декабря 1819 г. появилось «Письмо к издателю» за подписью В. Кл—нов, по-видимому писанное Р. Зотовым. Автор сообщал о себе, будто бы он потерял на войне руку и глаз. Он хвалил петербургскую французскую труппу и критиковал русскую.

[4] Семенова Екатерина (1786—1849) и [5] Сосницкая Е. Я. (1799—1855) — драматические актрисы. [6] Колосова Е. И. (1782—1869) — артистка балета; театральная молодежь посещала дом Колосовой не только ради нее, но и ради ее дочери Александры Михайловны, с необычайным успехом дебютировавшей в конце 1818 г. [7] Истомина А. И. (1799—1848) — артистка балета.

[8] della Maria - Делла Мария (композитор).

[9] Большой каменный театр — главный театр в Петербурге в начале XIX в., на месте нынешней Консерватории.

[10] Жорж (1787—1867) — французская трагическая актриса, гастролировавшая в России в 1808—1812 гг.

[11] Измеренные строки Лобанова - Семенова выступала в роли Клитемнестры в трагедии Расина «Ифигения в Авлиде», переведенной в 1815 г. М. Е. Лобановым (1787—1846).

[12] Пестрые переводы - Имеются в виду «Заира» Вольтера (1809), перевод пяти авторов, «Гораций» Корнеля (1817) — четырех авторов, «Медея» Лонжепьера (1819) — пяти авторов и др.

[13] Валберхова — Вальберхова М. И. (1788—1867), драматическая актриса. До 1812 г. выступала в трагедиях; ей покровительствовал А. Шаховской, видя в ней соперницу Семеновой. В 1812 г. она ушла и вернулась на сцену в 1815 г. уже в качестве комической актрисы. Пушкин перечисляет пьесы ее репертуара: «Дидона», трагедия Княжнина; «Ревнивая жена», комедия Дефоржа; «Мизантроп» Мольера (Вальберхова выступала в роли Селимены, в русском переводе переименованной в Прелестину); «Нечаянный заклад», комедия Седена; «Пустодомы», комедия А. А. Шаховского.

[14] Милая, робкая Колосова — Колосова А. М. (1802— 1880), впоследствии Каратыгина, жена выдающегося актера В. А. Каратыгина. Первый раз появилась на сцене 16 декабря 1818 г. в роли Антигоны в трагедии Озерова «Эдип в Афинах»; 30 декабря выступила в роли Моины в «Фингале» Озерова и 3 января 1819 г.— в «Эсфири» Расина. Ее первый бенефис состоялся 8 декабря 1819 г. Шла «Заира» Вольтера, затем опера-водевиль «Мнимые разбойники» и в заключение — русская пляска в исполнении матери и дочери Колосовых.

[15] Filiae pulchrae mater pulchrior — Прелестной дочери прелестнейшая мать (Латин.). Измененный стих Горация: О matre pulchra filia pulchrior (кн. I, ода XVI).

[16] Яковлев А. С. (1773—1817), [17] Брянский Я. Г. (1790—1853), [18] Щеников А. Г. (1784—1859), [19] Глухарев А. (1786—1820), [20] Каменогорский 3. Ф. (1781—1832), [21] Толченов П. И. (1787—1862), [22] Борецкий И. П. (1795—1842) — драматические артисты.

[23] «По мне уж лучше пей...» — вошедшая в поговорку цитата из басни Крылова «Музыканты» (1808).

[24] Certes! c’est beaucoup dire - Конечно, это не так просто сказать. (Франц.)



<*> Иные почитают лучшею ролью г-жи Валберховой роль Ревнивой жены. Совершенно несправедливо. Разве они не видали ее в «Мизантропе», в «Нечаянном закладе», в «Пустодомах» и проч.?
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   
 
 
       Copyright © 2017 GVA Studio - AS-Pushkin.ru  |   Контакты